— Ну даешь! — улыбнулась она. — Ты всерьез думаешь, что Эмерсон Рид такой крутой?

— Минутку, — мягко сказал Као Чой. — У меня вопрос к мистеру Бойду.

— Дэнни, — я повернул голову к Као. — Можете звать мистера Бойда просто Дэнни. Ему понравится.

Китаец умел держать удар и на мой ехидный тон внимания не обратил.

— А почему мистера Рида так волнует, чтобы мистер Ларсон и Вирджиния поскорее покинули Гонолулу?

— Не знаю, Као, — ответил я. — Мне платят, в частности, за то, что я не задаю лишних вопросов.

— Наверное, для этого есть достаточные основания, Дэнни. Зачем же иначе гонять вас из Нью-Йорка сюда и обратно?

— А вы спросите у него самого, — предложил я. — Пошлите телеграмму.

— Да мы, собственно, знаем, почему он это сделал, — безмятежно произнес Као. — Нам интересно было, знаете ли вы.

— Короче, — сказал я, — уезжать вы, похоже, не собираетесь. Так?

— Наконец-то врубился! — Ларсон уже психовал. — Так что шуруй отсюда, понял?

— Дело ваше.

— Слушай, — вдруг спросила Вирджиния Рид, — а как ты вычислил, что мы здесь?

— Люди сказали.

— Эта сука Арлингтон?

— Нет, — ответил я. — Язык танца многое может выразить. Истинная гавайская хула — это нечто поразительное. Не пробовали выучиться, Вирджиния? С вашей фигурой получится.

Ларсон пытался сообразить мне в ответ нечто совершенно убийственное, и поэтому вид у него был такой, будто он чем-то давится. Его нужно было добить:

— Эрик, я все понимаю: ты хочешь сказать, чтобы я уходил. — Я посмотрел на Вирджинию. — Он, наверное, жуткий зануда.

Вирджиния улыбнулась.

— Я ценю его за другое. Например, за то, что отбивную может сделать из кого угодно. Так что не зли его, маленький.

— Да... — мечтательно протянул я. — Вы в постели, наверное, делаете отбивную из этого парня. Тысяча и одна ночь по-гавайски... Завидую!