-- Категорически не согласен. Стания сакшн нужна, -заявил Ржавичев.

Директора едва сдерживали смех. Но Замместитель был серьезен.

-- Мнение юриста? -- спросил он.

-- Я считаю, что пиендай с лхойдом нас поддержат.

И тут я окончательно поняла, что меня разыгрывают.

-- Кто за то, чтобы станию оставить себе? -- спросил заместитель.

Проголосовали трое директоров.

-- Кто за то, чтобы добавить станию к двум диспогам?

Проголосовали двое директоров и заместитель.

-- Мнения разделились, -- подвел итог заместитель. -Решение за президентом.

Теперь все смотрели на меня. Только один сидел, потупив голову, у него , как у школьника, краснели уши. По-видимому, это был Нехорошев.

Я знала, что отвечу и поэтому не торопилась. Я всматривалась в лица директоров. Заместитель мне улыбнулся. На лице Ржавичева читалось почтительное ожидание моего решения. Бессонов едва сдерживал усмешку, во взгляде юристки была даже жалостливая снисходительность.

-- Очень интересная дискуссия, -- начала я. -- Считайте, что попытка повесить мне лапшу на уши не удалась. Вы, как плохие актеры, все время переигрывали. В следующий раз отрепетируйте более тщательно. Мои школьники, готовя розыгрыш, подходят серьезнее.

-- Вы о чем? -- спросил Ржавичев. -- Простите, я не понял.

-- Я вам объясню отдельно. Все свободны.

Все вышли из кабинета. Я продолжала сидеть, на мгновение показалось, что у меня отнялись ноги. Мне хотелось одного: пройти в комнату отдыха, лечь на тахту, укрыться пледом и уснуть. Не у одной меня такая особенность. Когда переживаешь стресс и вроде бы надо действовать, принимать решение, большинство людей хочет лечь, уснуть и забыть о неприятном. Потом -- будь что будет, но сейчас нужна передышка.

В кабинет вошла Настя, подняла большой палец.

-- Молодец! Блестяще!

Я нашла в себе силы встать, прошла в комнату отдыха, легла на тахту и укрылась пледом.