Я спросил:

- Вы уверены, что ваша подруга в Лондоне примет вас в такой поздний час?

- Уверена, но только обещайте оставить меня одну, когда я захочу, не останавливать меня, не препятствовать мне. Вы обещаете?

Произнося эти слова, она подошла совсем близко и с мягкой настойчивостью положила мне на грудь свою худую руку. Я отвел ее и почувствовал, что она холодна как лед.

Не забудьте, я был молод, и эта рука была рукой женщины!

- Вы обещаете?

- Да.

Одно слово! Короткое и привычное для каждого слово. Но я и сейчас содрогаюсь, вспоминая его.

Мы направились к Лондону, я и женщина, чье имя, чье прошлое, чье появление были для меня тайной. Казалось, это сон. Я ли это? Та ли это обычная, ничем не примечательная дорога, по которой я ходил столько раз? Правда ли, что только час назад я расстался с моими домашними?

Я был слишком взволнован и потрясен, чтобы разговаривать. Какая-то глухая тоска лежала у меня на сердце.

Снова ее голос первый нарушил молчание.

- Я хочу спросить вас, - вдруг сказала она, - у вас много знакомых в Лондоне?

- Да, много.

- И есть знатные и титулованные? - В ее голосе слышалось какое-то глухое беспокойство.

Я медлил с ответом.

- Есть и такие, - сказал я наконец.

- Много... - Она остановилась и вопросительно посмотрела мне в лицо. Много среди них баронетов?

Я так удивился, что не мог сразу ответить. В свою очередь, я спросил:

- Почему вы об этом спрашиваете?

- Потому что ради собственного спокойствия я надеюсь, что есть один баронет, с которым вы незнакомы.

- Вы мне его назовете?

- Я не могу, я не смею, я выхожу из себя, когда упоминаю о нем! - Она заговорила громко, гневно, она погрозила кому-то худым кулачком, но вдруг справилась со своим волнением и прибавила уже шепотом: - Скажите мне, с кем из них вы знакомы?

Желая успокоить ее, я назвал три фамилии - двух отцов семейств, чьим дочерям я преподавал, и одного холостяка, который однажды взял меня в плавание на свою яхту, чтобы я делал для него зарисовки.