- Нет, вы не знаете его, - сказала она со вздохом облегчения. - А сами вы - человек знатный, титулованный?

- О нет. Я простой учитель рисования.

Не успел ответ, к которому, пожалуй, примешивалось легкое сожаление, слететь с моих губ, как она схватила меня за руку с поспешностью, столь характерной для всех ее движений.

- Не знатный! Простой человек! - сказала она как бы про себя. Значит, я могу ему довериться!

Я был больше не в силах сдерживать свое любопытство.

- Наверно, у вас есть серьезные причины жаловаться на некоторых знатных господ, - сказал я. - Боюсь, что баронет, которого вы не хотите назвать, причинил вам много зла. Не из-за него ли вы сейчас здесь, одна, ночью?

- Не спрашивайте меня, не говорите об этом! - отвечала она. - Меня жестоко обидели, мне причинили страшное зло. Но если вы хотите мне добра, идите быстрее и не говорите со мной. Я очень хочу молчать, я очень хочу успокоиться, если только смогу.

Мы поспешно продолжали наш путь и около получаса не произносили ни слова. Время от времени я украдкой смотрел на мою спутницу. Выражение ее лица оставалось по-прежнему хмурым, губы были сжаты. Она вглядывалась в даль напряженно и в то же время рассеянно.

Показались первые дома, мы миновали предместье и вышли к городской школе. Только тогда лицо ее прояснилось, и она заговорила снова.

- Вы живете в Лондоне? - спросила она.

- Да. - И, думая, что, возможно, она рассчитывает на мою помощь в дальнейшем и что мне следует предупредить ее о моем отъезде, я прибавил: Но завтра я уезжаю на некоторое время. Я еду в деревню.

- Куда? - спросила она. - На север или на юг?

- На север, в Кумберленд.

- Кумберленд... - Она с нежностью повторила это название. - Я бы тоже хотела поехать туда. Я была когда-то счастлива в Кумберленде.