Ты его упустил. Ты заснул.

Теперь он сообразил, что голос звучит у него в голове. Джейкоб хотел, чтобы он понял: если бы мальчишка не убежал, если бы Сэмюэл не заснул, Джейкоба не застрелили бы.

Сэмюэл прерывисто дышал, прикрыв рот рукой, чтобы никто не услышал.

О боже, боже, о боже, этого не может быть. Я убил собственного брата.

Наконец они были готовы. Сьюзен хотела сама нести малыша, но с набитым рюкзаком это было тяжело, и мальчика взял Бобби. С ребенком на руках, он шел первым, освещая тропу прикрепленным к шапке фонариком.

Мальчик весил меньше пятнадцати килограммов, но, спящий, казался гораздо тяжелее. К тому же Бобби не видел, куда ставить ногу на узкой каменистой тропе, и вместо получаса они добирались до «эксплорера» целых полтора.

– Вижу машину, – раздался сзади голос Сьюзен.

Бобби повернул голову и тоже увидел между деревьями что-то белое.

– Слава богу. – Ему уже казалось, что малыш весит килограммов сто.

– Ну, паренек, – сказал Бобби, обходя автомобиль, – слезай, приехали.

Мальчик проснулся и встал на ножки. Бобби отпер дверцы и посадил малыша на заднее сиденье, где тот сразу же свернулся калачиком и засунул в рот большой палец.

– Я сяду сзади, рядом с ним, – сказала Сьюзен.

Через полминуты они двинулись вниз по ухабистой дороге, которая должна была вывести их на шоссе, ведущее к дому. Еще вчера Бобби не мог представить себе ситуации, в которой решился бы проделать этот путь в темноте. Разве что кто-нибудь был бы тяжело болен.

Или убит выстрелом в голову.

Наконец Бобби облегченно вздохнул: под колесами снова было твердое дорожное покрытие и от вероятных спутников убитого полицейского их уже отделяло приличное расстояние. Пока что худшее осталось позади.

Сэмюэл поплыл. Так он называл состояние, когда покидал реальный мир и «уплывал» в непостижимые ни для кого другого мысли. А когда он «вернулся», ни палатки, ни света фонарика уже не было, только темнота кругом.