— Ну… пошли…

Не пошел, паразит. Людям не нужна моя доброта.

О ДОБЛЕСТЯХ, О ПОДВИГАХ, О СЛАВЕ

30 мая 2005 г.

Кевин позвонил в шесть утра:

— У меня для тебя новость: сегодня ты снимаешься в кино!

— В роли кого?

— В роли одной женщины. Ты идеально подойдешь.

Я насторожилась: последние два месяца Кевин снимал фильм про марсиан.

— Монстром быть не согласна.

— Да при чем тут монстры?! Тебя даже гримировать не придется. Ну, почти.

— Э-э…

— Как хочешь. Только потом не жалуйся, что я тебя на съемки не беру.

Съемочный павильон — провода, рельсы, куски звездолетов и будуаров…

Кевин что есть сил орал на пришельцев:

— Марсиане, нах… Вам с такими рожами не Землю завоевывать, а машины парковать! Вот ты, — Кевин подбежал к центральному уроду, — ты что, никогда на расстрел не ходил? Тебе сложно повстанцу по шее двинуть?!

Марсианин с ненавистью смотрел на него.

— Пусть он на тебе потренируется, — шепнула я режиссеру. — У него получится, вот увидишь!

Кевин сурово зыркнул на меня.

— Ладно, перерыв. Всех ненавижу. Уроды!

Бряцая оружием, уроды разошлись пить кофе. Костюмеры и гримеры поскакали следом — следить за доспехами и рогами.

— Какие у меня будут слова? — спросила я Кевина.

Тот устало листал сценарий.

— Никаких. Тебе надо просто полежать на столе.

— То есть?

— Ты будешь изображать павшую в боях.

— Я что, труп играю?!

— Ну да! Повстанцы будут целовать тебя в лоб и клясться отомстить.

— Ну как, нравится? — спросила гримерша Стелла, специалист по огнестрельным ранениям и покойникам.

Из зеркала на меня смотрела бескровная рожа с тяжелыми мешками под глазами.

— Блестяще! — сказал Кевин. — Натуральный мертвец!

— Перестань потеть!