— Одну минуту, — умоляюще прошептал Луганович, — я хотел вам сказать два слова… Нина через плечо посмотрела на него.

— Пожалуйста, — уронила она одними кончиками губ.

Но Луганович уже был весь во власти ее молодости и свежести. Раиса во мгновение ока вылетела у него из головы. Мучительно хотелось напомнить девушке прежнее, вызвать в ней знакомое волнение.

— Нина!.. — тихо прошептал он.

Их глаза встретились, и его чувство передалось ей. Нина вздрогнула и опустила глаза. Ресницы ее затрепетали.

— Вы совсем забыли меня?.. — дрожащим голосом проговорил Луганович.

Нина на мгновение подняла большие укоризненные глаза.

— Вы сами забыли!.. — еще тише ответила она.

Его красивое взволнованное лицо было совсем близко и руки почти касались ее колен. Нина невольно взглянула на эти большие белые руки, и ей вдруг захотелось забыть эту размолвку, вернуть прежнее. Слезы показались у нее на ресницах.

— Виктор Сергеевич, скажите, пожалуйста, правда ли, что Раиса Владимировна скоро уезжает?.. — вдруг спросил инженер.

— Нет, она ничего не говорила… — вздрогнув от неожиданности, пробормотал Луганович и сразу почувствовал, что это имя разрушило все.

Лицо Нины было холодно, зло и гадливо по-прежнему. Она опять хотела встать.

— Нина, подождите… я вам все объясню… — сам не зная, что говорит, торопливо забормотал Луганович. — Вы сами были виноваты… если бы вы тогда не были…

Нина встала, гордая, как герцогиня, обдав его взглядом, в котором было больше отвращения, чем ненависти.

— Как все это гадко!.. — сорвалось у нее, и девушка отошла к столу. — Мама, скоро ужинать?.. Виктору Сергеевичу уже пора идти… его ждут… — проговорила она металлически спокойно.

Вся кровь прилила к лицу Лугановича. Он остался на месте, не зная, что делать, и боясь взглянуть на кого-нибудь. Безумная злоба потрясла все существо его. Ему хотелось крикнуть, оскорбить Нину, напомнить ей при всех, что как-никак, а она целовалась с ним и потому нечего ей прикидываться такой гордой невинностью.