Отчаяние выразилось в умоляющих глазах девушки.

— Я не могу!.. — прошептала она.

— Не могу и не хочу здесь — одно и то же!.. — холодно возразил инженер и отошел.

Нина проплакала всю ночь и пала духом. Она уже не могла сопротивляться. Наутро она стала ждать инженера, чтобы сказать ему что-то самое важное, что ей и самой не представлялось ясно. Но инженер нарочно не пришел, учитывая последствия бывшего разговора.

Вся семья сидела за вечерним чаем, и ротмистр оглушительно хохотал, рассказывая какие-то, как казалось Нине, ему одному интересные анекдоты из полковой жизни.

Девушка томилась, как больная. Бледная и беспомощная, бродила взад и вперед, то присаживалась у стола, то выходила в сад и с такой тоской смотрела на темнеющее небо, точно с каждым погасающим лучом зари таяла ее последняя надежда. Вечер шел медленно, и никуда нельзя было пристроить себя, и было страшно, что и сегодня она не увидит инженера.

— Что ты мечешься как неприкаянная? — спросила наконец Анни, заметив ее блуждания.

Нина не ответила, только губы ее задрожали от болезненной ненависти к счастливой сестре.

«Да, тебе хорошо!..» — подумала она.

— А где же ваш прекрасный инженер?.. — добродушно спросил ротмистр и распустил усы, готовясь подшутить над девушкой.

— Они поссорились!.. — насмешливо заметила Анни.

Злобный огонек сверкнул в глазах Нины, и, чувствуя, что сейчас заплачет, она топнула ногой и крикнула:

— Как это глупо… Чего вы ко мне пристали все!.. Что я вам сделала?..

Потом порывисто повернулась и, уже совсем не владея собою, изо всех сил хлопнула дверью в свою комнату.

— Вот тебе и раз!.. — удивленно протянул ротмистр. — Что это с ней?..

— С ума сошла!.. — холодно ответила Анни, пожимая плечами.

Ротмистр, искренно огорченный, хотел идти за Ниной, но Анни не пустила:

— Пускай перебесится. Эта девчонка совершенно распустилась!