Нина слышала эти слова, и они странно засели у нее в мозгу.

— Ну да!.. И распустилась!.. — с каким-то жгучим наслаждением повторила она, лежа на кровати и судорожно крутя угол подушки злыми, нервными пальцами.

И ей пришло в голову, что теперь все равно!.. Пусть так!..

Решение пришло сразу, без колебания. Приближалась ночь. Надо было спешить. Бесшумными, быстрыми движениями Нина задвигалась по комнате. Казалось, она двигается уже помимо воли, во власти какой-то чужой силы. Каждый жест ее был механичен, лицо бледно, губы сжаты.

— Распустилась?.. И пусть!.. — повторяла девушка сквозь зубы.

Она закутала голову легким шарфом, осторожно прислушалась к голосам и смеху на балконе, бесшумно и ловко вылезла в окно и опрометью побежала через сад. В голове у нее не было ничего, кроме одного: а вдруг его нет дома?.. И при этой мысли холодело в груди.

Вечера уже становились свежими, и потому в парке никого не было. Только одинокие фонари, мертвенно зеленя ближайшие листья, бросали полосы тусклого света на широкие пустынные аллеи. Нина бежала как преступница, придерживая на лице свой шарф, а другой рукой подбирая платье. Черная тень, то отставая, то широким полукругом обгоняя ее, бежала следом.

Дача инженера была темна, как нежилая.

Нина остановилась растерянная, подавленная, как будто случилось такое страшное несчастье, которому даже и поверить нельзя. Ей казалось, что все погибло. Было чувство, похожее на отчаяние, и безумно колотилось сердце от быстрого бега.

Медленно, на каждом шагу останавливаясь и в смутной надежде прислушиваясь, девушка пошла назад. На повороте в большую аллею она услышала голоса, и ей почудился голос инженера. Не отдавая себе отчета, Нина спряталась и затихла в тени большой толстой сосны.

Шли двое: мужчина и женщина. Они о чем-то оживленно спорили. Мужчина убеждал, женщина не соглашалась и смеялась кокетливо и лукаво. Не доходя нескольких шагов, они остановились прямо под фонарем. Нина стояла, опустив шарф, пораженная одной страшной мыслью.