— Ну-с, господин колдун, — сказал ему Мовпен, — раз уж вы такой мастер, то не погадаете ли и мне?

— С удовольствием, — ответил замаскированный, а затем, взяв руку шута и рассмотрев ее, продолжал: — У вас будет очень беспокойная жизнь!

— Да? Вот как! А в чем будет заключаться беспокойство?

— В том, что вы будете не раз и нещадно биты!

— Кем же это?

— Всеми, кого вы позволите себе оскорбить своими нескромными и неостроумными шутками. Мовпен невольно схватился за эфес шпаги и крикнул:

— Ну, это мы еще посмотрим!

— А вот увидите, увидите! Это так же видно, как и то, что с вами произойдет двойное превращение: одно — в груди, а другое — в ножнах!

— То есть как же это?

— А вот как: шпага в ваших ножнах точно так же превратится в посох канатного плясуна, как душа дворянина превратилась в вашей груди в душу шута дурного характера. — Сказав это, замаскированный презрительно отвернулся от Мовпена и, обращаясь к королю, продолжал: — Насколько я могу судить, вашему величеству нечего больше спросить у меня? В таком случае разрешите мне уйти!

— И заплатите мне как следует за мои предсказанья! — насмешливо добавил Мовпен.

— Ошибаетесь, — ледяным тоном возразил замаскированный, — я ровно ничего не беру за предсказание судьбы!

— Даже от короля? — спросил Генрих III.

— Именно от короля! — ответил незнакомец и, глубоко поклонившись, исчез в дверях.

Когда он вышел, Генрих III посмотрел на Крильона и сказал:

— Ну, что вы думаете об этом человеке, герцог?

— Ровно ничего, государь. Я не знаю, сказал ли он правду или солгал.

— Конечно, солгал, — вставил свое словцо Мовпен, — и ваше величество отлично поступите, если потребуете экипаж, чтобы отправиться в Шато-Тьерри.

— Но если этот человек сказал правду и брат уже умер?

— Ну, так это лишнее основание съездить в Шато — Тьерри, чтобы доставить оттуда тело почившего со всей помпой.