Мало-помалу шум стал стихать, и среди детских голосов всё чаще и чаще стало звучать имя Никиты Петрова. Учительница уже собралась вмешаться в ход собрания, как неожиданно встал Раб.

 А я считаю, что Никита не может быть старостой, — неожиданно заявил он.

Шум в классе сразу прекратился.

 И почему же ты так считаешь? — поинтересовалась учительница.

 Потому что он учится неважно. У него по математике тройка, а ещё, потому что он трус, — ответил Раб.

 Во-первых, мы здесь не математика выбираем, а старосту, а во-вторых, почему ты считаешь его трусом?

 Командир должен быть всегда лучше своих подчинённых, значит, и учиться он должен лучше всех.

 Ну, а что ты скажешь на счёт труса. Такие слова нельзя так просто говорить. Надеюсь, ты понимаешь это?

 Он сам не выдвигал себя на эту должность, значит, он боится.

 Он не боится, а стесняется, — выкрикнул Мишка. — Себя предлагать неприлично.

 Боится или стесняется, это одно и то же, — тут же ответил Раб. — Какой же он командир, если он застенчивый как девица.

 А ты сам кого предлагал? — уже не говорил, а кричал Мишка. — Я что-то твоего голоса вообще не слышал.

 Я себя предлагаю, — спокойно ответил Раб.

В классе воцарилось гробовое молчание.

 Во-первых, я учусь лучше Никиты, а во-вторых, в классе все уважают меня.

 Тебя не уважают, а боятся, потому что ты к старшеклассникам бегаешь.

 Это ты так говоришь, потому что завидуешь мне. Тебя-то никто не предлагал. А себя назвать у тебя смелости не хватило.

Учительница, видя, что собрание может выйти из-под контроля, тут же вмешалась.

 Итак, выдвинуты две кандидатуры, — подытожила она. — Никита Петров и Володя Рабов. Ещё будут предложения?

Класс как будто онемел. Раб стоял за своей партой и обводил всех таким взглядом, от которого становилось жутко.