— И что онколог? — У Лары заблестели глаза.

— А что он мог сказать. Посмотрел, головой покачал, направил сдавать анализы. Результат будет только во вторник. Но глаза у него были нехорошими, так что, скорее всего… Ой, нет, я даже думать про это не хочу. Лара, я там такое видела… Там такие женщины, и все молодые… — Она не смогла сдержаться.

Не было сил. Уронила голову на руки и расплакалась, не обращая внимания ни на брезгливую мину официанта, ни на холодное любопытство расфуфыренных посетителей, ни на то, как покраснела Лара, будто бы ей неловко находиться в обществе нечастной плачущей Поли.

— И что… Что ты будешь делать? — наконец спросила Лариса.

Поля кое‑как взяла себя в руки и вытерла слезы полотняной салфеткой.

— Сначала надо дождаться результатов, а потом… — на слове «потом» ее голос дрогнул. — Хрен его знает. Что врач посоветует, то и буду делать.

— Что ж… Зато тебе всегда везло, — вдруг совершенно не к месту сказала Лара.

Поля даже не сразу поняла, что она имеет в виду.

— Все тебе плыло в руки, само собой. Наверное, за все приходится расплачиваться, Полька, — и невозмутимо закурила.

А у Полины от возмущения даже слезы высохли.

— Как… Как ты вообще можешь такое говорить? Ты имеешь в виду — я заслужила это, что ли? И что же я такого сделала — может быть, убила кого‑то, обокрала?! — Последнее слово она почти выкрикнула. Теперь на них двоих смотрели уже все присутствующие.

— Ой, ну не надо, — поморщилась Лариса. — Ты всегда брала что хотела, даже не спрашивая, кому это принадлежит. Ни с кем не считалась. То есть по головам ты никогда не шла, но… Полька, неужели ты никогда не задумывалась о том, что ты получила все просто так, а другие — вообще ничего? Хотя тоже старались, мечтали, надеялись?!

— Под другими ты, видимо, подразумеваешь себя? — стараясь сдержаться, холодно спросила Полина.