О, Господи! Случилось это среди бурного моря. А разве я в чём-нибудь провинился тогда? Смотри же, никогда не напивайся, как некоторые другие, иначе Господь Бог накажет тебя за это и ты уже не сможешь ничего изменить. А если другие увидят, что у тебя есть с собой деньги, и ты будешь вытаскивать из кармана английские фунты, то за тобой будут следовать, как чайки за плотвой, потому до отплытия сделай себе в жилете внутренний карман и прячь туда деньги.

— А разве тебя был такой карман? — спросила мать.

— Был ли у меня? — возразил Оливер и тотчас же расстегнул свой жилет. Но кармана в нём не оказалось. — Должно быть, он в другом платье, в том, которое я надевал, когда съезжал на берег.

— В каком? — спросила мать.

Но он сделал вид, что не слышит вопроса, и продолжал:

— Как бы то ни было, но Адольф должен извлечь пользу из моих советов. Да, ты, Адольф, должен запомнить это! Ты должен помнить Бога, когда будешь ночью стоять на вахте или на руле. И ещё вот что: ты должен научиться английскому языку. С ним ты можешь объехать весь свет и везде тебя поймут. Тебя поймут и в кабаке, куда ты зайдёшь, чтоб выпить кружку пива, и в церкви, и в консульстве... Ну, а теперь бери мой сундучок и постарайся с ним вместе пробиться вперёд в жизни. Он ведь ни к чему иному и не привык!

— О каком это платье ты говорил? — снова спросила мать. — Разве у тебя есть какое-нибудь другое платье, кроме того, которое на тебе?

— Есть ли у меня? — возразил Оливер. — Я привёз его из Италии. Что ты только болтаешь?

Но мать чувствовала себя храброй в присутствии третьего лица, поэтому она улыбнулась немного насмешливо на слова сына. Чулан-то был уже совершенно пуст у них, запасов не оставалось!

Опять нечего было продавать! Матросский сундук был последней вещью, которую Оливер мог продать, и больше ничего не осталось, за что он мог бы получить деньги и купить на них новое платье и соломенную шляпу. Дни проходили за днями и однажды он высказал мысль, что можно было бы продать лодку.