— Лодку! — вскрикнула мать.

Он сказал, что ошибся в словах. В сущности, никакой лодки у него нет для продажи. Это не лодка, а просто старый ящик, который он засмолил, чтобы он держался на воде. Он купил его за ничтожную сумму.

— Я должна сама попробовать и выехать на ней в море, — пригрозила ему мать. — Ведь ты больше так сидишь?

Но Оливер с самым равнодушным видом и пренебрежением к словам матери взял свой костыль и заковылял на улицу.

Прекрасная погода! Он потянул воздух и почувствовал запах моря. На улицу опустилась стая голубей, ребятишки весело прыгали через верёвку. И Оливер когда-то так же точно прыгал!

Он стал переходить от одной лавки к другой. «Ого! К нам пришёл гость!» — ласково встречали его и выносили ему стул. Он должен был рассказать всё по порядку, как случилось с ним несчастье. Не первый раз рассказывал он это другим и мало-помалу научился говорить складно, украшая свой рассказ всё больше и больше, и делая разные интересные добавления. Он рассказывал о госпитале, в котором лежал, о своей болезни. Тут уже никто из его товарищей, вернувшихся с пароходом «Фиа», не мог контролировать его рассказов и опровергать их.

— Одна из больничных сиделок хотела даже выйти за меня замуж, — говорил он.

— Так отчего же ты не женился? — спрашивали его.

— Что же? Разве я должен был сделаться католиком?

Однако с течением времени, в лавках перестали интересоваться им. Для людей он не представлял уже ничего нового и поэтому на него не обращали никакого внимания, когда он приходил. Он должен был сам отыскивать для себя сидение или же стоять, облокотившись локтями на прилавок. И больше уже никто не спрашивал его о больничной сиделке.

Так прошло ещё несколько дней, и посещения лавок сами собой прекратились.