Женщины ещё долго разговаривали у колодца об этом дне. Они могли быть не согласны относительно той или другой мелочи, но что касается красивого чёрного шёлкового платья госпожи Ионсен и её шляпы с большим пером, то споров тут не было никаких.

После этого дня никто уже больше не вспоминал о пароходе, потому что в свои права снова вступила будничная жизнь, со всеми её заботами и трудом.

Осенью вернулся домой Оливер, но без парохода. Оказывается, с ним случилось несчастье: он чуть не был убит на месте! Теперь он был калекой и тут уже ничего нельзя было сделать. Если упадёшь с такелажа и сломаешь себе рёбра, то, хотя и можешь остаться в живых, но всё-таки будешь всю жизнь помнить об этом случае. Оливер же попал под бочку с ворванью

Петра, его невеста, очень хорошо держала себя во время этого страшного испытания и даже выказала себя с прекрасной стороны. Она ничем не отличалась от других девушек в городе, но у неё были хорошие качества.

Маттис, бывший раньше в учении у столяра и ставший теперь подмастерьем, пришёл к ней и сказал:

— Это большое несчастье.

— Какое несчастье? — спросила она.

— Да то, что случилось с Оливером. Разве ты не знаешь?

— Как же мне не знать этого? Ведь я же получила письмо после этого, — возразила она с неудовольствием.

— Он был искалечен, — сказал Маттис.

— Ну, да, — подтвердила Петра.

— Так вот. Он теперь уже не может обойтись без чужой помощи. Как же он будет жить?

— Об этом тебе нечего заботиться, — коротко ответила Петра.

Она даже не выказывала никакого особенного горя, ни особенного сострадания к самой себе в тот день, когда Оливер вернулся. Может быть, она и не очень жалела своего возлюбленного?

— Добро пожаловать домой! — сказала она ему. Оливер был молчалив, но мать его заговорила сама.