– Нет, не так. Как раз наоборот: ничто не могло бы быть для него более неприятным, чем наше появление в Тете.

– Но почему же?

– Потому, что он приехал сюда, чтобы встретиться с женщиной, которую он поджидает здесь уже целую неделю.

– С женщиной! – повторила графиня д'Энгранд, изумление которой возрастало с каждым словом маркизы.

– Да, с женщиной – с той самой, за которой он следовал и в Лондон, и в Брюссель.

– Как?! За этой певицей? За этой Мари или Марианной?

– А вы и не догадывались?

Графиня д'Энгранд промолчала.

Она посмотрела прямо в глаза маркизе.

– Но откуда же вам так хорошо известны поступки господина де Тремеле?– спросила она.

По губам маркизы де Пресиньи скользнула легкая улыбка, присущая ей одной.

– Какая вам разница? – сказала она.– Главное то, что мои сведения абсолютно верны.

– Это тайна?

– Быть может; но нимало не упрекайте меня за это, ибо речь идет о счастье вашей дочери.

– У вас все не как у людей, сестра; и благодаря вашей мании скрывать малейшие ваши поступки, люди могли бы поверить тому, что сейчас говорил господин де Тремеле.

– И что же он сейчас говорил?

– Неужели вы не помните?

– Господи! Конечно, не помню,– отвечала маркиза.

– Он говорил о некоей тайной власти, о женской полиции, организованной так же, как и полиция мужская.

– Что ж, не так уж плохо придумано!

– Во всяком случае, я признательна вам за предупреждение,– продолжала графиня д'Энгранд,– но позвольте мне не разделять ваших опасений, которые я нахожу преждевременными, до тех пор, пока я не получу новых сведений.

– Пусть так, сестра; подождите их.

Послышались легкие шаги Амелии.

Она появилась в гостиной, одетая для морской прогулки, другими словами, в голубом пеньюаре, под которым угадывался узкий темный костюм, изобретенный для плавания.