– Дело не в этом; я так же, как и вы, считаю Иренея порядочным и прелестным мальчиком.

– Может быть, он промотал свое состояние? – продолжала графиня.

– У меня нет никаких оснований это предположить.

– Но в таком случае…

– Но в таком случае я объясню вам, в чем дело,– сказала маркиза.– Вы прекрасно понимаете, что мне не составило труда понять ваши планы, связанные с господином де Тремеле. Через два года Амелия станет взрослой девушкой, и, поскольку сердце ее еще не заговорило, вы лелеете мечту о браке, который был бы хорош во всех отношениях.

– Ах, значит, вы сами с этим согласны! – сказала графиня д'Энгранд.

– От всего сердца, и я сама была бы рада не меньше вашего, если бы Иреней стал супругом Амелии; но боюсь, что этот брак невозможен.

– Невозможен? Но почему же?

– Потому что Иреней не любит Амелию.

– Откуда вы знаете?

– Я заметила тысячу мелочей, тысячу оттенков, и благодаря этому мне было бы трудно ошибиться.

– Подумайте о том, сколько лет моей дочери,– возразила графиня,– и вы не удивитесь, что Иреней относится к ней равнодушно. Ведь она так молода!

– Пусть так,– отвечала маркиза.– Ну, а если сердце господина де Тремеле занято?

– Занято…

– Или, вернее сказать, всецело покорено. Что вы на это скажете?

– Я хочу выдать дочь замуж через два года. У Иренея будет время вернуться на путь истинный. Двух лет вполне достаточно, чтобы покончить с какой-то интрижкой.

– С интрижкой – да. Но с любовью, со страстью…

– Как?!

– Знаете ли вы,– продолжала маркиза де Пресиньи с удивившей сестру горячностью,– знаете ли вы, почему господин де Тремеле приехал в Тет после того, как месяц назад он извинился, что не может сопровождать нас сюда?

– Полагаю, он хотел убедить нас, что его извинения чистосердечны и что у него были серьезные причины. Разве не так?