-- Воспитанница Конышева, -- заставил ее вздрогнуть голос контролерши, появившейся в дверях. -- Следуйте за мной... А это что? -наконец заметила она то, что давно могла бы заметить.

-- Я не... оно упало, когда я...

-- Откуда упало? -- Почему-то посмотрела контролерша в небо, чуть не уронив с головы берет.

-- Не знаю... может, с крыши...

Ирине только в этот момент стало по-настоящему страшно. Может быть, потому что контролершу больше волновало,

откуда

упала плита, чем то,

на кого

она падала.

-- Ладно. Разберемся, -- безразлично произнесла контролерша. -- Такие плиты в производственной зоне лежат. Там тротуар накатывают. Какая-нибудь дура сюда приперла. За вами только глаз да глаз нужен. Ну, ладно, -- вдруг вспомнила о чем-то более важном, переложила рацию из руки в руку, поправила китель, перетянутый портупеей, и приказала: -- Пошли в каптерку за постельными принадлежностями.

-- А можно?.. -- встрепенулась Ирина, которую как что тянуло за спину. -- Извините, я быстро.

Она подбежала к воробышку, отковылявшему всего-то на полметра от того места, где его последний раз видела Ирина, взяла на ладошку крохотное тепленькое тельце и, прижав его к фуфайке, бегом вернулась к контролерше. Воробышек заставил забыть о плите и, когда она бежала, глядя на него, то чуть не упала, споткнувшись о ее кусок. А, споткнувшись, опять помрачнела. Неужели плита упала случайно? Или целились точно в нее?

-- Все равно подохнет, -- холодно заметила контролерша и, раскачивая подушками ягодиц, пошла по лестнице наверх.

Ирина еще сильнее прижала к груди воробышка и поплелась следом.

3

Так устроена женщина, что ей все время кого-то надо жалеть: своих детей, мужа, маму, отца. А если нет никого рядом, если некуда выплеснуть жалость, она будет настойчиво искать, кому ее отдать. Холодная, злая женщина -- всего лишь женщина, которая просто забыла, что она должна кого-то пожалеть.