– А что? – удивляется господин Пайя.

– Да так, нет чтоб явиться во сне, как другие, пахнуть ладаном и сказать мне благостное и утешительное слово…

– А что же он?

– Да что, эта свинья, скажу я вам, и мертвым помышляет о непристойном. Придет ко мне во сне и… стыдно даже сказать…

– Так-то оно так, – цепляется господин Пайя за удобный повод, – так-то оно так, да вы-то как же… как вам сказать… Раз вы избегаете живых людей, так оно и…

– Э-э, знаю я, куда вы гнете, господин Пайя!

– Я никуда не гну, – оправдывается господин Пайя. – Я только говорю… Я здесь, я уж свой… вы нe можете сказать, что я…

– И не говорите мне об этом, – перебивает его госпожа Милева. – Во-первых, запомните, что я женщина честная, и, во-вторых, я пробовала было с квартирантами, да только они после этого не платят за квартиру.

После таких решительных слов господину Пайе, разумеется, ничего иного не остается, как прекратить в этот вечер дальнейший разговор и продолжать игру в карты.

В другой раз господин Пайя пытается начать разговор иначе:

– Госпожа Милева, ведь неинтересно играть в карты так, ни на что. Что за интерес тогда выигрывать в карты?

– Ну что же, давайте играть на динар.

– Нет, и это неинтересно. Я каждый вечер проигрываю, а это получится тридцать динаров в месяц.

– А во что же нам теперь играть?

– В это самое… – взволнованно продолжает господин Пайя, – вот, если бы… например…

– Снова вы, господин Пайя, намекаете на это. Запомните, я не какая-нибудь, чтобы в карты проигрывать свою честь.

Таким образом, все попытки господина Пайи оставались безуспешными, однако это нимало не нарушало мирного и плавного течения жизни в доме

Нечто совсем другое нарушило спокойствие этой жизни. Господин Сима, сборщик налогов, тот самый, который жил в другой комнате, был переведен по службе в другой город, а комнату его снял молодой учитель четырехклассной частной гимназии, находившейся в этом городе.