В этот вечер господин Пайя долго не мог уснуть. Лежа под одеялом, он ощупывал свою спину, пытаясь отыскать недоразвитый остаток хвоста (о котором ему также говорил профессор), а когда он, наконец, заснул, ему приснился странный сон: будто госпожа Милева – маленькая обезьянка, будто она играет и скачет с дерева на дерево, а он старый, облезлый самец, пропустив хвост между ног, примеряется, как бы ему добраться до невинной обезьянки, резвящейся на дереве.

На другой день, проснувшись, он прежде всего посмотрел на себя в зеркало, чтобы убедиться в том. что он действительно человек, и, убедившись в этом, пошел в канцелярию, правда, задумчивый и озабоченный.

В этот день он мало разговаривал со своими коллегами, а вечером на прогулке он снова завел разговор с профессором, чтобы уяснить себе то, в чем он еще сомневался.

– Хорошо, господин профессор, ну пускай я, маленький чиновник, так и быть, произошел от обезьяны, но… – господин Пайя не посмел выговорить, не посмел спросить: правда ли, что и высокопоставленные чиновники произошли от обезьяны.

Профессор начал снова объяснять ему всю теорию, при этом так наглядно и убедительно, что теперь уже господин Пайя ни в чем не сомневался. А на другой день, придя в канцелярию, он нарочно затеял об этом разговор со своими коллегами, готовый вступить в любую полемику, так как доказательства профессора были еще свежи в его памяти.

– Да, да, друзья, все мы, все произошли от обезьяны! – воскликнул он, когда его товарищи-практиканты начали смеяться над ним.

– А скажи, разве и писарь, господин Света, тоже? – спросил протоколист.

– И он, конечно.

– А господин уездный начальник? – ехидно и злобно спросил писклявый практикант.