Господин Пайя смутился, в нем на один миг начали бороться тот прежний господин Пайя, для которого окружной начальник был существом высшим, и новый, переродившийся господин Пайя, зараженный наукой. Победил этот последний, и он решительно сказал:
– И господин уездный начальник.
– Наш господин уездный начальник – обезьяна? – подкинул вопрос писклявый практикант.
– Я не говорю, что он обезьяна, а что он произошел от обезьяны!
– Хорошо, – продолжал ехидно практикант, – если не он, то его отец или дед был обезьяной, и он, значит, все равно обезьяньего происхождения! Не так ли?
Господин Пайя промолчал, так как и сам вдруг немного испугался своей теории. Но когда практикант еще раз повторил вопрос, ему ничего другого не оставалось делать, как настаивать на своем.
Практикант, конечно, передал все это писарю, а писарь – уездному начальнику.
– Ах, будь он неладен, – ответил на это глава уезда, – то-то я вижу, он в последнее время как свихнулся.
– Совсем свихнулся! – подтвердил уездный писарь.
Немного погодя в канцелярию вошел господин Пайя, съежившийся от страха, так как он уже знал, что все его слова переданы начальнику канцелярии.
– А, это ты? – рявкнул начальник, когда тот переступил порог. – Правда, что ты меня перед всем персоналом называешь обезьяной?
– Нет, клянусь богом, господин начальник! – начал робко господин Пайя.
– Да как же нет, когда все говорят?
– Я не о вас говорил, а значит… о всем роде человеческом…
– Какой там еще род человеческий, какое дело мне до рода человеческого, когда ты обо мне говорил, и о моих родителях, и о моих предках.
– Э-это… – начал, запинаясь, господин Пайя, – это… весь род человеческий…
– Послушай, ты не прикидывайся дурачком, отвечай на мой вопрос: говорил ты, что я обезьяна7
– Нет.
– А говорил ты, что я обезьяньего происхождения?