Шубберт этого не замечает, он продолжает опираться на воображаемые перила, идет по ступенькам к Мадлен. У него похотливое выражение лица. Неожиданно он останавливается, вытягивает вперед руку, смотрит на потолок, потом оглядывается вокруг.

Ш у б б е р т. Должно быть, это здесь.

П о л и ц е й с к и й. Пока здесь.

Ш у б б е р т. Мадлен!

М а д л е н (пятясь к дивану, мелодичным голосом). Я здесь... здесь... здесь... спускайся... ступенька... шаг... ступенька... шаг... ступенька... шаг... ступенька... ку-ку... ку-ку... (Ложится на диван.) Дорогой...

Нервно смеясь, Шубберт направляется к ней. Мадлен лежит на диване, улыбается,

призывно протягивает руки и напевает.

Ля, ля, ля, ля, ля...

Шубберт стоит возле дивана, протягивает руки к Мадлен, словно она находится еще очень далеко от него...

Он смеется тем же странным смехом, медленно раскачиваясь. Это продолжается несколько секунд, в течение которых

Мадлен прерывает пение вызывающим смехом, а Шубберт глухим голосом зовет ее.

Ш у б б е р т. Мадлен! Мадлен! Я иду... Это я, Мадлен, это я... сейчас... сейчас...

П о л и ц е й с к и й. Первые ступени позади. Теперь ему нужно спуститься ниже. Пока все идет как надо.

Вмешательство Полицейского прерывает эротическую сцену. Мадлен встает. Еще некоторое время она продолжает говорить

мелодичным голосом, но все менее и менее чувственным. Позже ее голос становится сварливым, как и раньше. Поднявшись

с дивана, Мадлен направляется в глубь сцены, приближаясь, однако, понемногу к Полицейскому. Руки Шубберта безвольно

опущены, лицо ничего не выражает, он передвигает ногами как автомат, двигаясь в направлении Полицейского.

П о л и ц е й с к и й (Шубберту). Тебе еще надо спуститься.

М а д л е н (Шубберту). Спускайся, любовь моя, спускайся, спускайся... спускайся...