М а д л е н. А как бы ты хотел, друг мой? Закон необходим, а раз уж он необходим и даже неизбежен — он хорош, а все, что хорошо, — приятно. Ведь очень приятно подчиняться закону, быть добропорядочным гражданином, выполнять свой долг, иметь чистую совесть...

Ш у б б е р т. Да. Мадлен, в сущности, правда на твоей стороне. Закон — это не так уж плохо.

М а д л е н. Само собой разумеется.

Ш у б б е р т. Важное преимущество самоотречения в том, что оно и в политике, и в мистике. И там и тут оно плодотворно.

М а д л е н. Образно говоря, оно позволяет убить двух зайцев сразу.

Ш у б б е р т. Вот этим-то оно и хорошо.

М а д л е н. Вот именно.

Ш у б б е р т. Впрочем, если вспомнить, чему нас учили в школе, то будет очевидно, что подобный способ администрирования — пропаганда невозмутимости — с успехом применялся три века назад, и пять веков назад, и девятнадцать веков назад, и в прошлом году..

М а д л е н. Ничто не ново под луной.

Ш у б б е р т. ...для руководства населением целых метрополий, деревень (встает) и для управления нациями, подобными нашей.

М а д л е н. Сядь.

Шубберт садится.

Ш у б б е р т (сидя). Вот только способ этот требует принести в жертву некоторые личные удобства. А это все-таки утомительно.

М а д л е н. Это не совсем так!.. Не всегда трудно жертвовать. Бывают разные жертвы. Даже если вначале трудно избавиться от некоторых привычек, то потом, когда избавишься, о них просто забываешь.

Пауза.

Ш у б б е р т. Вот ты часто ходишь в кино, любишь театр.

М а д л е н. Как все.

Ш у б б е р т. Больше, чем все.

М а д л е н. Да, скорее, больше, чем все.

Ш у б б е р т. Что ты думаешь о современном театре, каковы твои взгляды на театр?

М а д л е н. Опять ты со своим театром. Все время об одном и том же. Ты на нем помешался.