Я целовал твои глаза и говорил, рыдая: «Боже мой, Боже мой!» Я был признателен Богу, потому что, не будь сотворения мира, не будь многовековой истории человечества, не было бы и тебя, мой сын, тебя, ставшего венцом мировой истории. Тебя не было бы без непрерывной цепи причин и следствий, без войн, революций, потоков социальных, геологических и космических катастроф, поскольку все в мире возникает в результате целого ряда причин, то и ты, дитя мое, возник не случайно. Я был признателен Богу за мою нищету и нищету всех времен, за все несчастья и за все счастье, за все унижения, все ужасы, всю тоску и великую грусть, которые привели к твоему появлению на свет и оправдывали в моих глазах все бедствия истории. Я простил мир во имя любви к тебе.. Все было спасено, потому что нельзя было вычеркнуть факт твоего рождения из всеобщего существования. Даже когда тебя не будет, говорил я себе, уже ничто не сможет помешать тому, что ты был. Ты здесь, навечно занесен в книги Вселенной, ты навсегда остался в памяти Бога.

Ш у б б е р т (не меняя позы). Он не заговорит никогда, никогда, никогда...

Г о л о с  П о л и ц е й с к о г о. А ты... Чем больше я гордился тобой, чем больше любил, тем больше ты презирал меня, обвинял в преступлениях, и не только моих, но и чужих. Твоя бедная мать тоже была среди моих жертв. Но кто знает, что произошло между нами — она виновата или я виноват? Она виновата? Я виноват?

Ш у б б е р т (в той же позе). Он никогда не заговорит. Это я виноват. Я виноват.

Г о л о с  П о л и ц е й с к о г о. Ты напрасно от меня отрекся, напрасно краснел за меня, оскорблял мою память. Я не держу на тебя зла. Я не могу ненавидеть и прощаю, хоть это и против моей воли. Я тебе обязан больше, чем ты мне. Мне бы не хотелось, чтобы ты страдал, чувствовал себя виноватым. Не приписывай себе чужую вину.

Ш у б б е р т. Отец, почему ты молчишь, не хочешь отвечать? Неужели я больше никогда не услышу твоего голоса... Никогда, никогда, никогда... Никогда не узнаю...