Ш у б б е р т (в той же позе). Он не хочет на меня смотреть, не хочет со мной разговаривать.

Г о л о с  П о л и ц е й с к о г о (или сам Полицейский, находясь в прежней позе). Сын мой, ты родился в тот самый момент, когда я собирался начинить нашу планету динамитом. Ее спасло твое рождение. Во всяком случае, в душе своей я этого больше не хотел. Ты примирил меня с людьми. Связал накрепко с их историей, несчастьями, преступлениями, надеждами, отчаянием. Я боялся за их судьбу и... за твою.

Шубберт и Полицейский в прежних позах.

Ш у б б е р т. Я так никогда и не узнаю...

П о л и ц е й с к и й (или его голос). Лишь только ты появился из небытия, я почувствовал себя безоружным, беспомощным и несчастным. Мое сердце превратилось из камня в губку. Из-за того, что я пытался помешать твоему появлению на свет, не хотел иметь наследника, меня до головокружения мучила совесть. Тебя могло не быть, тебя могло не быть! Поэтому я испытывал сильный страх за прошлое и еще невыносимую боль за миллиарды детей, которые могли родиться, но не родились, за бесчисленные лица, которых никто не приласкает, за детские ручонки, которые отец не возьмет в свои руки, за губы, которые никогда ничего не пролепечут. Я бы хотел заполнить пустоту живыми существами. Я старался представить себе эти маленькие создания, которые так и не появились на свет, старался нарисовать в воображении их лица, чтобы можно было их оплакивать как настоящих покойников.

Ш у б б е р т (в той же позе). Он так и будет молчать!..

Г о л о с  П о л и ц е й с к о г о. Но в то же время меня переполняла радость, потому что ты, дитя мое, существовал подобно звезде в океане тьмы, как остров жизни, окруженный ничем, ты, чья жизнь уничтожала небытие.