"Нет, какие же алименты, - спохватился вдруг он, - ведь она выйдет за Ежека, и я, конечно, не смогу содержать ее. Значит, ей нельзя выходить замуж. Не то пусть остается свободной и получает от меня содержание... Ну, а что же тогда с ней будет? Отношения с Ежеком неизбежно пойдут своим путем. Если они не поженятся, значит это будет более или менее открытое... сожительство. Общество, в котором она живет, даст ей это почувствовать, оно изгонит ее и унизит. И она, гордая и впечатлительная Люси, будет безмерно страдать: ведь она воспитана в определенных правилах... Нет, так нельзя! Если мы разведемся, пусть выходит за Ежека и научится жить в бедности... если может. А я... я время от времени буду давать Ежеку денег... - Но Пеликан сам смущается от такой мысли. - Нет, ведь Ежек ни за что не возьмет".
В смятении Пеликан сходит с поезда на первой же остановке, не зная, на какую станцию попал. Сидеть в купе выше его сил, хочется бежать по темным полям с полосами смерзшегося снега, хочется прийти в себя. Светает. Серое и сырое утро. Пеликан выходит из вокзала, тут же садится на придорожную тумбу и задумывается.
Можно сказать ей и так: "Я уйду от тебя, но дам тебе кое-какие средства - вроде приданого, понимаешь? Капитал, чтобы ты жила на проценты". А потом пусть выходит замуж. Пеликан наскоро прикинул, какую часть своего состояния он может реализовать. Вышло, что почти ничего. Весь капитал в обороте. Ничего не поделаешь, Люси, придется тебе вести скромный образ жизни, самой шить себе платья, стоять у плиты, а вечерами озабоченно подсчитывать дневные расходы...