- Ты кашляешь, Люси, - сказал Пеликан, пристально глядя на жену. - Тебе надо уехать из Праги.

- Куда? - в испуге шепнула она.

- В Италию, к морю, куда угодно. На курорт. Когда ты выедешь?

- Я не поеду! - воскликнула она. - Никуда я не хочу. Я совершенно здорова!

- Ты бледна, - продолжал он, не сводя с нее испытующего взгляда. - Прага вредна для твоего здоровья! Надо полечиться два-три года.

- Я никуда не поеду, никуда! - воскликнула Люси в страшном волнении. - Прошу тебя... что это... Я не поеду! - еще раз крикнула она срывающимся голосом и выбежала из комнаты, чтобы не разрыдаться. Пеликан, сгорбившись, ушел к себе в кабинет.

Ночью старый слуга долго ждал Пеликана в комнатке около спальни, чтобы приготовить ванну. Вот уже полночь, а хозяин все еще не выходит из кабинета. Слуга на цыпочках подошел к двери и прислушался. Слышны равномерные, тяжелые шаги из угла в угол. Старик вернулся на свой диванчик и задремал, иногда просыпаясь от холода. В половине четвертого он вскочил, пробудившись от крепкого сна, и увидел хозяина, который надевал шубу; лакей забормотал извинения.

- Я ухожу, - прервал его Пеликан. - Вернусь к вечеру.

- Вызвать машину? - осведомился слуга.

- Не надо.

Пеликан зашагал пешком к ближайшему вокзалу. Морозило. Спящие улицы были безлюдны. Город будто вымер. На вокзале несколько человек спали на скамейках, другие тихо, терпеливо мерзли, свернувшись в клубок, как звери. Пеликан выбрал в расписании первый же отходящий поезд и в ожидании стал расхаживать по коридору. О поезде он забыл, и поезд ушел. Пришлось выбирать другой, и вот, наконец, Пеликан едет один, в пустом купе, сам не зная куда. Еще не рассвело. Пеликан отодвинул лампу и уселся в угол.

Его сознание затуманила безмерная усталость. С каждым оборотом колес на него словно накатывалась новая волна слабости. Было смертельно тоскливо и вместе с тем безгранично покойно, словно он впервые за много лет отдыхал всем своим существом.