— Ясно, фельдфебель, вот мои документы. Очевидно, речь шла о гражданском населении. Очередная операция против партизан — так я понял?

— Так точно, прочесывают деревню Гнилевичи, — фельдфебель мельком взглянул на фото и вернул удостоверение.

— Давно пора, — машинально одобрил Беркут.

— Партизаны часто бывают там, и даже оставляют у местных крестьян своих раненых. Кстати, вы с группой тоже в Гнилевичи?

— Вообще-то, нам, фельдфебель, нужно в Оржицу. Но там, в кузове, девица-полька… — перешел «обер-лейтенант» на полушепот. — Она хоть и полька, однако давно и старательно доносит нашей разведке на поляков… Так вот, приказано подбросить ее к Жечникам, чтобы пожила там какое-то время, и чтобы потом нам не приходилось прочесывать эти самые Жечники вслепую, как теперь — Гнилевичи. Поэтому прикажите своим рыцарям поднять это бревно… — кивнул в сторону шлагбаума.

— Яволь, господин обер-лейтенант. Пропустить машину!

— Проезжай, — махнул рукой Беркут. — Проезжай, проезжай, я догоню. Не подскажете, фельдфебель, как эти самые Гнилевичи можно объехать? Хочется, чтобы как можно меньше поляков, да и немцев тоже, видело польку в нашей машине. Надеюсь, вы понимаете, с чем это связано? Как трудно подготовить своего надежного агента, и как легко бывает провалить его.

Фельдфебель иронично осмотрел словоохотливого обер-лейтенанта, хранителя великих тайн рейха, и великодушно пожал плечами.

— По дороге объехать нельзя. Она ведет прямо в село. Но у колодца, первого, который вам попадется, можно свернуть и объехать по лугу под самым лесом. Утром мы проводили разведку. Машина там пройдет, однако у села ее обязательно проверят, там стоит пост.

— Спасибо, фельдфебель. Два железных креста вам на грудь. И вашим рыцарям — тоже. «По березовому — над каждым», — добавил он уже про себя, прыгая на подножку. — А ведь их можно было перестрелять, как думаешь, Арзамасцев? — спросил он, глядя на побледневшее лицо ефрейтора, все еще инстинктивно сжимающего в руке немецкий автомат.