Старшина Тэллоу и старший механик Уоттс допивали пиво а баре на шумной Арджел-стрит. Они сидели здесь с восьми вечера, выпили по семь пинт пива на нос — и хоть бы хны: ни речь, ни устойчивость на ногах не пострадали. Вот только Тэллоу слегка потел, а глаза Уоттса налились кровью. Им нравился этот бар, и нигде не чувствовали они себя в своей тарелке так, как здесь. В баре было шумно. Тэллоу и Уоттс пили пиво и беседовали.

— Вряд ли от нашего корвета будет много пользы, вот что я скажу. — Уоттс был шотландцем. Лысый, остатки волос седые. Срок его службы на флоте подходил к концу. — Никуда он не годится. Да и начальство… Я не говорю, что шкипер плох, но этот Беннет — настоящий ублюдок. Он сегодня был у нас в машинном отделении, все трепался о расписании дежурств. Теперь я в основной смене до конца постройки. Эх, скорее бы на пенсию…

— Не будет тебе пенсии, пока идет воина, — сказал Тэллоу, потянул из пивной кружки и вытер рот. — Пока ноги волочишь, придется служить.

— Но могут же списать на берег, — настаивал Уоттс. — Мне бы что-нибудь полегче, в казармах. Это меня бы устроило. Кораблик слишком мал, чтобы мне нравиться.

— Да, весело на нем придется, — согласился Тэллоу. — Клянусь богом, его можно сунуть на борт «Рипалса», и никто бы этого не заметил.

— Надеюсь, «Рипалс» подоспеет, если мы влипнем, — рассмеялся Уоттс.

— Как можно ждать защиты от таких крох вроде нашей? В прошлую войну караваны конвоировали эсминцы. А у нас что за оружие? Одна дурацкая четырехдюймовая хлопушка да пара бомбометов. Немцы же у нас на глазах гулять будут.

— А жить как будем? — вставил Уоттс. — Всех перемешали, а места все равно не хватает. Кочегары вместе с матросами. Полубак — шесть на четыре. От кубрика до мостика не пройдешь, чтоб не промокнуть. Камбуз на самой корме, так что обед всегда будет холодным. Тот, кто конструировал этот корабль, был, наверно, пьян вдребезину.