— Жаль, что этому ублюдку не придется на нем ходить. — Тэллоу угрюмо сделал последний глоток и посмотрел на стойку, потому что прокричали: "3акругляйтесь!" — Может, по последней на дорожку?

— Я не буду. Мне завтра работать.

Снаружи шумела Арджел-стрит. Люди выходили из баров, спотыкаясь на затемненной улице. Было очень холодно. На углу, возле остановки трамвая, дул резкий ветер. Они подняли воротники и засунули руки поглубже в карманы.

— Боже, помоги морякам, — горячо сказал Уоттс, — черт, туго сейчас в море.

— Скоро сами узнаем, — сказал Тэллоу. — Через пару недель ревмя заревем по Арджел-стрит, и нам будет наплевать, какая здесь погода.

Через две недели офицеры переселились на корвет и прожили на борту еще недели три, пока корабль не был окончательно подготовлен к плаванию. Пять недель сосредоточенной работы. Эриксону казалось, что конца не будет проблемам и вопросам, возникающим каждый день. Ему лично приходилось всем заниматься. Оба младших лейтенанта слишком зелены, а Беннет, как обнаружилось, имел опыта намного меньше, чем можно было предположить по его манерам. Все связанное с кораблем стало делом командира: заказы на снаряжение и боеприпасы, переговоры с представителями доков и адмиралтейства, решение с подрядчиками вопросов о последних изменениях и доделках, изучение технических данных о корпусе и машине, размещение команды, проверка списков, доклады о ходе строительства и состоянии корабля… Ему пришлось трижды ездить в военно-морской штаб в Глазго, прежде чем он убедился: можно спокойно посылать туда Ферраби…

Постепенно на борту становилось меньше шума, меньше грязи и масла, палуба была уже не так завалена инструментами и оборудованием. Рабочих осталось немного — редкая цепочка их поднималась теперь по утрам на борт. Припасы погружены, кубрики снабжены койками и рундуками, "Компас роуз" стал и по виду и по духу походить на военный корабль.

Когда основная часть к команды прибыла на борт, чаще начали повторяться замечания Тэллоу относительно условий жизни.