Непальцы много веков знали, что эта долина — дорога, ведущая поперек Гималаев вверх к Тибету. Все лето день за днем караваны мулов бредут по извилистым каменистым тропам. Над холками колышатся плюмажи из рыжевато-красного конского волоса, с вьючных седел на длинных веревках свисают красные помпоны, а на самих седлах покоятся мешки с ячменем и пшеницей, чай и ткани — в Тибете за них дадут тюки шерсти и брикеты соли.

В нижних пределах долины так жарко и влажно, что там выращивают бананы, а леса пышностью растительности поспорят с тропическими джунглями. Носороги обрывают сочные побеги, по бамбуковым чащам крадутся тигры. Но выше по долине растительность меняется. В километре над уровнем моря появляются рододендроны — кривоватые деревья высотой до десяти метров с широкими глянцевитыми листьями. В апреле они покрываются огромными гроздьями алых цветков. Пировать на них слетаются крохотные нектарницы. Радужное оперение их грудок отливает на солнце металлическим блеском, когда они погружают изогнутые клювы в душистые венчики, угощаясь нектаром, а заодно любезно перенося пыльцу с дерева на дерево. Посещают их и лангуры, но эти обезьяны — сущие разбойники и рвут цветки горстями, набивая полный рот. На земле растут орхидеи и ирисы, аронник и первоцветы. Там, где лучи солнца, пробившись сквозь листву, нагрели камень, почти наверное принимает солнечную ванну какая-нибудь ящерка. А в глубине леса можно вдруг увидеть, как роется в земле или взлетает на дерево одна из самых нарядных птиц в мире: трагопан — фазан величиной с индейку, щеголяющий ультрамариновыми сережками и алым оперением в восхитительных узорах из белых крапин.

Пышность этого леса рождают и питают обильные дожди. Со стороны Индии налетают муссоны и гонят вверх по долине клубящиеся тучи. Поднимаясь все выше, они остывают, и принесенная ими влага проливается стеной дождя, увлажняя почву, как мало где в мире.