Ведь говорил же классик: все равно, где истлевать, - так хоть на мыловарне. А мыла, кстати, не было и нет. Я все-таки никак не ожидал, что все зашло настолько далеко. Но этот человек - не знаю даже, что и сказать. Культурен, образован, немного по-английски говорит, и в нашем деле тоже понимает, и термины не путает. Мне с ним, наверное, работалось бы славно. Он профессионален, это много. Но это предложенье отдает каким-то непонятным неуютом. Хотя, возможно, все мои слова не более чем чистоплюйство. Мне предложено переменить работу, пойти на этот мылокомбинат. Как выяснилось, дело полным ходом идет и перспективы необъятны. Они купили технику; теперь необходимо написать программы учета и контроля и т.д., чем, собственно, всю жизнь и занимаюсь. Но техника - конечно, не сравнить с конторской нашей полуразвалюхой. Ответа я не дал, сказал, что я подумаю. Он дал мне трое суток на размышление и осознанье величия и важности трудов, мне предстоящих, если я решусь. Нет, диссидентов я не понимаю. Все эти посиделки-переглядки, листовки на машинке, разговоры и книжки запрещенные. Не знаю, по-моему, вся эта болтовня банальнейшее самоублаженье: "Смотрите все, как я борюсь за правду". Ну, здесь-то их, положим, не увидит никто почти, красуются они лицом на Запад, чтобы заработать свой небольшой, но прочный капиталец защитника, борца. Потом уехать, конечно, с помпой: выгнали, лишили родной земли, обидели беднягу. А там уже в спокойной обстановке ч писать статьи, и пожинать плоды, и выступать по радио "Свобода". Нет, есть, конечно, искренние люди, но эти просто дураки слепые. Ведь изменить-то ничего нельзя: как было, так и будет, хоть ты что хоть выпрыгни в окно, хоть влезь обратно. Но все-таки там ставка вдвое выше. А техника! Аж слюнки потекли цветные терминалы! Боже мой, ведь это же уму непостижимо. А здесь, ну что? Опять командировки, а денег до зарезу не хватает, дотянешь от получки до аванса и счастлив. Ну подумай, это жизнь? А перспективы? Четко - никаких.