На следующий день мы положили для него мясо подальше от лагеря. А то еще явится прямо к нам. Вскоре после наступления темноты мы слышали, как лев уволакивает тушу. Утром Эльса отправилась к нему.

Мы оказались в затруднительном положении. Нам хотелось помогать Эльсе, постоянно подкармливать ее. Ведь беременность все больше мешала ей охотиться. Но оставаться слишком долго в лагере значило внести разлад в ее отношения с супругом. Он был вправе возмущаться. А впрочем, так ли уж он настроен против нас? Нам почему-то казалось, что нет. Думаю, мы не ошибались. За эти полгода мы, хотя и не видели его, часто слышали знакомый голос, отпечатки лап подтверждали, что он не бросает Эльсу.

Лев избегал попадаться нам на глаза. Правда, со временем он становился все смелее, но соблюдал условия негласного перемирия. Он знал наш распорядок дня так же хорошо, как мы - его. Лев разрешал Эльсе навещать нас. Мы считали, что за это его можно иногда и угостить.

Итак, мы заглушили голос совести и остались в лагере.

Как-то во время вечерней прогулки в буше мы подошли с Эльсой к огромному камню с трещиной. Эльса потянула воздух, сделала гримасу и остановилась, отказываясь идти дальше. Из трещины донеслось шипение. Змея? Джордж приготовил ружье... Но тут высунулась широкая голова варана. А вот он и весь вылез наружу, да какой здоровенный - около полутора метров. Еще и надулся для устрашения. Длинный, раздвоенный на конце язык нервно извивался, а хвост так неистово колотил о камень, что Эльса отступила.

Наблюдая за ними с безопасного расстояния, я восхищалась мужеством рептилии. Ее единственным оружием была устрашающая внешность да хвост, которым она била, словно крокодил, и, однако, варан предпочел выйти и встретить опасность лицом к лицу, чем оказаться в ловушке.