Несмотря на все меры предосторожности, они приехали прямо в лагерь. Я старалась выпроводить их, но тут раздалось Эльсино "мхн-мхн". Очевидно, она услышала звук мотора, вот и явилась вместе со львятами! Ладно, будь что будет...

Я пригласила гостей в "кабинет" выпить чаю, а Джордж тем временем привязал к поваленному стволу козью тушу, чтобы все могли видеть, как Эльса и детеныши будут есть. Я объяснила Годфри Уинну, что мы вовсе не стремимся монополизировать Эльсу и львят, а просто хотим, чтобы они могли без помех вести дикий образ жизни. Им нельзя привыкать к посетителям, это грозит осложнениями в будущем. Уинн и Дональд Уайс сочувственно выслушали меня и обещали разъяснить в своих статьях читателям, как важно оставить Эльсу в покое, чтобы не испортить то, чего мы добились ценой немалых усилий и выдержки.

Мы приятно провели вечер. Обедали на всякий случай в полумраке за палатками, чтобы не мешать Эльсе, которая ела по другую сторону. Когда гости утром уезжали, мне было даже неловко, что поначалу я приняла их так сурово.

На следующий вечер мы привязали тушу поблизости от палатки. Пришла Эльса и стала всячески приманивать львят, она приплясывала, обхаживала их и так и сяк, чтобы подбодрить, но даже Джеспэ не отважился выйти на свет. Потом мы услышали голос отца, и к утру семейство исчезло.

8 апреля Джордж снова уехал в Исиоло, а я осталась в лагере. Однажды вечером Эльса отказалась есть мясо, которое я ей предложила. Я не могла понять, в чем дело, пока бои не рассказали мне, что коза была больна. Видно, Эльса почувствовала это инстинктивно. Львята тоже не прикоснулись к туше. Обычно у них был великолепный аппетит, они ели очень много и всякий раз добивались молока от мамы, хотя давно успели привыкнуть к мясу.