— Хайтаны… ха е хим хех, хех хаехим! Это означало:

— Шайтаны, зарежем всех, всех зарежем! Он плевался из горла слюной, перемешанной с кровью, и пытался обеими руками вставить челюсть на место. Штаны с трусами сползли до самых пят призывника. Его злобный хрип внезапно осекся, он мысленным взором прочертил путь ответного взгляда Василия до его обнаженного «причинного места». От страшного приговорного озарения он согнулся крючком и присел на корточки, судорожно ища брючный карман, из которого трясущимися руками извлек замусоленный комок денег. Ребята поняли:

— Откуп!..

Новый всплеск адреналина заставил курсантов замереть. Голый парень швырнул деньги в лицо Виктора. Освободившимися руками он закрыл низ живота, упал на пол и завертелся юлой. Животный страх вызвал у него безконтрольный позыв кишечника, в мгновение он непроизвольно испражнился невероятно большой и зловонной массой и тут же весь сам в ней измазался. Вместе с этим он облил и себя и пространство вокруг неестественно долгой мочевой струей, бесновато воя и хрипя:

— Аа-а-а… Хр-хр-хр-р-р…

…Через десяток секунд он валялся под балконом в оцепеневшем изумлении. То, чем он доселе так гордился, заглотил унитаз, несколько раз профырча водой.

И Василия, и Виктора била крупная дрожь.

— Не дребезжи, Витька! — простучал зубами боксер. — Это только начало… Только подумай, если бы это были твоя сестра и отец?!

От этой мысли оба придя в себя, друзья приступили к дальнейшей зачистке нижних этажей дома. Тут к ним подоспел Андрей, доставивший врача пострадавшей.

Подкова курсантского оцепления продолжала неумолима сжиматься. Она все чаще и чаще размыкалась на два-три человека, чтобы пропустить очередную пару, волочащую по шпалам через промерзшие рельсовые пути и стрелки визжащего призывника, который при этом грозил сибирскому училищу всеми возможными видами восточной мести.