Целую ночь я не мог заснуть.

На другое утро мы сидели в палатке нашего ротмистра;

я играл, но без охоты. Вошел мой денщик.

- Спрашивают вас, ваше благородие.

- Кто меня спрашивает?

- Жид спрашивает.

"Неужели Гиршель!" - подумал я. Я дождался конца талии, встал и вышел. Действительно, я увидел Гиршеля.

- Что,- спросил он меня с приятной улыбкой,- ваше благородие, довольны вы?

- Ах ты!.. (Тут полковник оглянулся.) Кажется, нет дам... впрочем, все равно. Ах ты, мой любезный,- отвечал я ему,- да ты смеешься надо мной, что ли?

- А что-с?

- Как что-с? Еще ты спрашиваешь!

- Ай, ай, господин офицер, какой же вы,- проговорил Гиршель с укоризной, но не переставая улыбаться.- Девица молодая, скромная... Вы ее испугали, право испугали.

- Хороша скромность! а деньги-то она зачем взяла?

- А как же-с? Деньги дают-с, так как же не брать-с?

- Послушай, Гиршель, пусть она придет опять, я тебя не обижу... только ты, пожалуйста, своей глупой рожи не показывай у меня в палатке и оставь нас в покое; слышишь?

У Гиршеля засверкали глазки.

- А что? нравится вам?

- Ну, да.

- Красавица! такой нет красавицы нигде. А денег мне теперь пожалуете?

- Возьми, только слушай: уговор лучше денег. Приведи ее, да убирайся к черту. Я ее сам провожу домой.

- А нельзя, нельзя, никак нельзя-с,-торопливо возразил жид.- Ай, ай, никак нельзя-с. Я, пожалуй, буду ходить около палатки, ваше благородие; я, я,ваше благородие, отойду, пожалуй, немножко... я, ваше благородие, готов вам служить, я, пожалуй, отойду... что ж? я отойду.

- Ну, смотри же... Да приведи ее, слышишь?

- А ведь красавица? господин офицер, а? ваше благородие? красавица? а?

Гиршель нагибался и заглядывал мне. в глаза.

- Хороша.

- Ну, так дайте же мне еще червончик...

Я бросил ему червонец; мы разошлись.