— Перенеси заодно и меня. Я сяду к тебе на плечи. Молодой человек согласился и, переправившись, сказал:

— Все, можешь слезать.

Но тут хитрый и лицемерный старик не согласился:

— Ну нет, я хорошо устроился у тебя на плечах и ни за что не слезу.

Так и эта машинистка не хочет оставить меня в покое. Я утверждаю, что нищета неприглядна и непонятна. Поэтому я не знаю, будет ли мой рассказ… Каким он будет? Я ничего не знаю, у меня не хватает вдохновения. Будут ли в нем какие-то происшествия? — Конечно, будут. Но какие? — Этого я тоже не знаю. Я вовсе не хочу разжигать ваше нездоровое любопытство, я и в самом деле не знаю, что меня ждет: слишком неспокойный характер у моей героини. Каждую секунду она пытается выскользнуть из моих рук, и мне приходится прикладывать огромные усилия, чтобы удержать ее.

Забыл сказать, что все, о чем я пишу, происходит под аккомпанемент барабанной дроби, выбиваемой каким-то солдатом. В тот момент, когда я начну саму историю — барабанный бой сразу же прекратится.

Вот девушка смотрится в зеркало и — барабанная дробь — в зеркале отражается мое усталое бородатое лицо. Потому что она — это я. Но в то же время я не сомневаюсь, что она существо материальное. Опережая события скажу, что она никогда не смотрелась в зеркало обнаженной, потому что ей стыдно. Стыдно из-за целомудрия или из-за того, что она некрасива? И еще я спрашиваю себя, не опозорюсь ли я перед всем белым светом? Внезапно реализм захватил меня: я творю человеческое существо и трепещу. Реализм нужен мне, как художнику-абстракционисту, чтобы доказать, что он пишет такие картины потому, что ему так хочется, а не потому, что он не умеет рисовать.