— Ну, никто вас сейчас не увольняет, можно еще подождать.

Она пошла в умывалку, чтобы побыть одной и прийти в себя от этого уведомления. Она машинально посмотрелась в зеркало, венчавшее грязную и потрескавшуюся, полную волос раковину, которая так была похожа на ее жизнь. Ей показалось, что тусклое темное зеркало не отразило ничего. Не потеряла ли она случайно свой материальный облик? Вскоре иллюзия развеялась, и она увидела свое деформированное зеркалом лицо с огромным, как у клоуна, носом. Она смотрела на себя и спокойно думала: такая молодая и уже с червоточиной.

(Есть те, кто имеет. И те, кто не имеет. Это так просто: эта девушка не имела. Не имела чего? Не важно: просто не имела. Если вы поняли меня — хорошо. Если нет — тоже хорошо.) Но почему я трачу время на эту девушку, когда я жажду лишь спелую золотую пшеницу, налитую соками.

Когда она была маленькая, ее тетка, чтобы напугать ее, рассказывала, что вампир — тот, что впивается человеку в горло, высасывая из него кровь, — не отражается в зеркале. Она думала, что не так уж плохо быть вампиром, тогда бы кровь окрасила ее мертвенно бледное лицо; казалось невероятным, что в ее жилах есть кровь, еще менее вероятным — что она когда-нибудь прольется.

Эта девушка сутулилась, как вышивальщица. Она еще в детстве научилась вышивать. И добилась бы в жизни гораздо большего, если бы посвятила себя тонкой работе вышивальщицы, может быть, по шелку. Или еще лучше: бисером по блестящему атласу, поцелую души. Тончайшая работа. Кропотливый труд муравья, который несет на спине крупинку сахара. Она казалась дурочкой, но не была ею. Она не знала, что несчастлива. Это потому, что она верила. Во что? В вас, но не обязательно верить в кого-то или во что-то, нужно просто верить. Это иногда приносило ей радость. Она никогда не теряла веры.

(Эта девушка до безумия раздражает меня. Я опустошен ею. Я тем больше выхожу из себя, чем меньше она протестует. Я взбешен. Я готов бить чашки и стекла. Как мне отомстить? Или лучше, как мне восстановить справедливость? А, знаю — любя своего пса, у которого больше еды, чем у нее. Почему она не протестует? Есть в ней хоть немного твердости? Нет, она безответна и покорна).