Мать хотела протянуть ему мою правую руку, но я решил, по упомянутой выше причине, не подавать ее и не подал. Я протянул ему левую, а он, ласково пожав ее, заявил, что я молодец, и ушел.

Вижу, как сейчас, - он идет по саду и, обернувшись в последний раз, пронизывает нас взглядом своих зловещих черных глаз, прежде чем захлопнулась дверь.

Пегготи, которая не проронила ни единого словечка и не шевельнула ни одним пальцем, медленно задвинула засовы, и мы все прошли в гостиную. Вместо того чтобы сесть в кресло у камина, моя мать, вопреки своему обыкновению, осталась в другом конце комнаты и тихонько что-то напевала.

- Надеюсь, вы приятно провели вечер, сударыня, - сказала Пегготи, стоя с подсвечником в руке посреди комнаты, неподвижная, как бочка.

- Благодарю вас, Пегготи, - весело отвечала моя мать, - я очень приятно провела вечер.

- Новое лицо. Это приятно, - пробормотала Пегготи.

- Да, очень приятно, - подтвердила моя мать.

Пегготи продолжала стоять посреди комнаты, моя мать снова начала напевать, а я заснул, но не так крепко, чтобы не слышать голосов, хотя и не понимал, о чем идет речь. Когда я очнулся от этой тревожной дремоты, оказалось, что Пегготи и моя мать обе в слезах и обе говорят.

- Только не такой, как этот. Он не понравился бы мистеру Копперфилду, промолвила Пегготи. - Вот что я вам скажу и готова в том поклясться!

- Боже мой! - воскликнула моя мать. - Вы меня с ума сведете! Была ли еще на свете бедная девушка, с которой ее служанка обращалась бы так дурно, как со мной? Но почему я несправедлива сама к себе и называю себя девушкой? Разве я не была замужем, Пегготи?

- Богу известно, что были, сударыня! - отвечала Пегготи.

- Ну, так как же вы смеете, - продолжала моя мать, - нет, я не хотела сказать: "как вы смеете", Пегготи, но как хватило у вас духу расстраивать меня и говорить такие горькие слова, когда вы прекрасно знаете, что у меня здесь нет ни единого друга, к которому я могла бы обратиться?