- Почему? - спросил я его.

- О господи! - сказал он, покачивая головой. - Это та самая школа, где мальчику сломали ребра... два ребра... Маленькому мальчику. Я думаю, ему было... позвольте-ка, вам примерно сколько лет?

Я отвечал, что мне пошел девятый год.

- Как раз ровесник ему, - сказал он. - Ему было восемь лет и восемь месяцев, когда сломали второе и покончили с ним.

Я не мог скрыть ни от самого себя, ни от лакея, что это весьма неприятное совпадение, и осведомился, как это случилось. Его ответ не улучшил моего расположения духа, ибо состоял из двух мрачных слов: "Его секли".

Звук рожка во дворе раздался как раз вовремя, чтобы отвлечь меня от моих мыслей, я встал и с чувством гордости и смущения от того, что у меня есть кошелек (который я достал из кармана), нерешительно осведомился, нужно ли за что-нибудь платить.

- За лист почтовой бумаги, - ответил лакей. - Вы покупали когда-нибудь лист почтовой бумаги? Я не мог припомнить такого случая.

- Он стоит дорого из-за налогов, - пояснил лакей. - Три пенса. Вот какими налогами нас обкладывают в этой стране. Больше ничего платить не надо, разве что лакею. О чернилах нечего говорить. На этом теряю я.

- Скажите, пожалуйста, а сколько бы вы... сколько я... сколько следовало бы мне... какую сумму полагается заплатить лакею? - краснея и заикаясь, осведомился я.

- Не будь у меня семьи и не заболей эта семья ветряной оспой, - сказал лакей, - я не взял бы и шести пенсов. Если бы я не содержал престарелой мамаши и хорошенькой сестры, - тут лакей пришел в крайнее волнение, - я не взял бы и фартинга. Если бы я служил на хорошем месте и со мной обращались здесь по-хорошему, я попросил бы сам принять от меня какую-нибудь мелочь, вместо того чтобы брать чаевые. Но я питаюсь объедками и сплю на мешках с углем... -

Тут лакей залился слезами.

Я был очень огорчен его невзгодами и почувствовал, что дать ему меньше, чем девять пенсов, было бы поистине жестоко и бессердечно. Поэтому я вручил ему один из моих блестящих шиллингов, который он принял очень смиренно и почтительно и немедленно вслед за этим подбросил монету большим пальцем, чтобы убедиться в ее полноценности.