– Работящая девушка! – усмехнулась Джули. – Не хочет терять время на больницу, боится упустить хорошего клиента.

– Никуда я не поеду! – взвизгнула пациентка и для пущей убедительности выставила вперед руки, растопырив пальцы с длиннющими ногтями.

– Привет, Сьюз! – раздался приятный сочный баритон. Приветствие прозвучало так непринужденно, словно сцена происходила в обеденный перерыв в кафе, а не в пять утра в темном закоулке. – В чем дело?

Бесшумно ступая по влажной булыжной мостовой, на Каликоу-элли свернул незнакомый мужчина. Высокий, с коротким ежиком темных волос, со шрамом на лбу и с такими пронзительными ясными глазами, что у меня перехватило дыхание. На нем были джинсы, сапоги и кожаная куртка, отороченная овечьей шерстью.

– Эти суки хотят упечь меня в больницу! – ответила Сьюз, сбавив тон.

«Интересно, кто из моих на редкость благопристойных соседей сейчас с упоением наблюдает за происходящим из окон своих спален?» – подумала я. Еще бы! Обычно тишину в этот час нарушает лишь глухой шум моих машин да слабый писк грызунов-нарушителей, обезвреженных Мышиной Полицией.

– Остынь! – посоветовал незнакомец. – Добрые люди спасли тебе жизнь, а она, даже если ты иного мнения, дорогого стоит. Так что будь хорошей девочкой, скажи спасибо и пойдем со мной. Сегодня наш фургон останавливается у Флагштока, помнишь?

К моему величайшему изумлению, Сьюзи повернулась к нам и сладким голоском, как и подобает хорошей девочке, ласково поблагодарила нас, а затем, смиренно следуя за высоким мужчиной, исчезла в предрассветной мгле.

– Что это за таинственный незнакомец? – выдохнула я, прислонившись к дверному косяку и обмахиваясь рукой.

– Это Дэниел, – сказала Джули, которая тоже была под впечатлением. – Он работает в «Супах рекой». Вы ведь пекарь, да? Тогда он вернется.

– Да? – пролепетала я. – А почему?

– Потому что он работает в «Супах рекой», – с досадой пояснил Томмо. – Нам пора, – добавил он, прислушавшись к своей рации. – На кольцевой «запеканка». Поехали, Джули.