– Ведь вы живете в этом городе. Неужели вы никогда нас не видели? Такой розово-зеленый фургон. У нас в городе четыре остановочных пункта. Я работаю в ночную смену, с десяти вечера до четырех утра. Только что закончил.

– Так вот оно что! Вы социальный работник! Разумеется, я видела этот фургон и прекрасно помню, как возмущались Борцы за чистоту Мельбурна, когда он остановился напротив «Макдоналдса» неподалеку от вокзала. Розово-зеленый фургон притягивал к себе бездомных и наркоманов, как мед Соломоновых островов пчел. Если честно, я с трудом представляла себе этого мужичка, сильно смахивающего на кота, в роли социального работника. Словно прочтя мои мысли, он улыбнулся.

– Не совсем. Социальной работе я не обучался. Я вожу фургон. Нам приходится иметь дело с публикой вроде Сьюз, а также с голодными, холодными и обездоленными. Порой наши клиенты представляют реальную угрозу. Поскольку с нами всегда ездит медсестра, они считают, что у нее можно разжиться наркотиками. Вот и пришлось «Супам рекой» на всякий случай обзавестись грубой мужской силой.

– То есть вами, – пробормотала я.

– Вот именно. Дэниел Коуэн, к вашим услугам. Работа в «Супах рекой» – это мицва, благословение, – сказал он. – А мой дед, большой знаток Торы, всегда говорил, что вознаграждение за исполненную мицву – еще одна мицва.

Он усмехнулся. Я уже согрелась и, сняв его куртку, натянула кофточку от своего спортивного костюма. Коньяк горячил кровь. Усталый мозг наконец связал мою профессию с «Супами рекой». Что подают к супу? Что всегда подают к супу?

– Дэниел, скажите, а «Супам рекой» нужен свежий хлеб?

Глава вторая

Я позвонила ветеринару, и он заверил меня, что ни одна человеческая болезнь не передастся через иглу такому закаленному в боях коту, как Хекл. Мой ветеринар – ирландец, и его заверения, да еще и с неподражаемым акцентом, в конечном итоге возымели на меня успокоительное действие.