Ассистировать будет сержант Ниточкин. Он же будет выполнять обязанности операционной сестры. Ниточкин по образованию фельдшер. Тесен операционный халат в плечах коренастому сержанту, руки сильные, с бугорками пухлых вен. Он готов, ждет только приказа лейтенанта. И он поступил. Вспыхнули яркие лучи, хирург склонился над мальчиком. Операция началась, и вдруг полоснула далекая, глухая автоматная очередь. Незамедлительно ей ответила встречная, уже громкая и длинная. Застучал, захлебываясь, пулемет. Это совсем рядом огонь ведет первый пост. Влетел, что вихрь, связной:

- Душманы! Спустились с перевала, выходят к околице!..

- Гаси свет! В ружье! - приказываю.

- Отставить! - неожиданно резко и громко на фарси командует лейтенант.

Солдаты в растерянности: кого слушать, браться ли за автоматы или светить фонарями? А он снова громко и повелительно:

- Свет! Давай на меня! Свети лучше... Да не дрожите вы...

Совсем рядом ахнула мина, посыпалась глина с потолка. Дальше рисковать было невозможно.

- Прекратить операцию! Слушай мою команду!

Петров даже головы не повернул. Молча работают с сержантом.

- Лейтенант, вы с ума сошли! Бой начался. Надо гасить свет, если не желаете стать мишенью для душманов!

- Да полно вам, прекратить истерику! - осадил меня чужим, незнакомым голосом. Оторвался на миг от стола, повернулся ко мне, лицо закрыто, видно только глаза... Смотрят на меня строго и холодно. - Не мешайте работать... Ваше место в отряде... Идите, принимайте командование, занимайте круговую оборону, бейте в хвост и в гриву этих мерзавцев!

- А вы?

- Не беспокойтесь. На крайний случай оружие с нами... - И уже мягко, как уговаривают врачи больного проглотить горькую пилюлю, просит: Постарайтесь, пожалуйста, не подпускать бандитов. По крайней мере, пока не закончу операцию. Идите. Помогите спасти мальчика. Договорились? Вот и хорошо... Займемся каждый своим делом.

Банда Али Шаха, как оказалось потом, не могла пройти через перевал.