Сэр,

Никогда еще бедняга-писатель не возлагал меньше надежд на своепосвящение, чем возлагаю я; ведь оно написано в глухом углу нашегокоролевства, в уединенном доме под соломенной крышей, где я живу впостоянных усилиях веселостью оградить себя от недомоганий, причиняемыхплохим здоровьем, и других жизненных зол, будучи твердо убежден, что каждыйраз, когда мы улыбаемся, а тем более когда смеемся, — улыбка наша и смехкое-что прибавляют к недолгой нашей жизни.

Покорно прошу вас, сэр, оказать этой книге честь, взяв ее (не подзащиту свою, она сама за себя постоит, но) с собой в деревню, и если мнекогда-нибудь доведется услышать, что там она вызвала у вас улыбку, или можнобудет предположить, что в тяжелую минуту она вас развлекла, я буду считатьсебя столь же счастливым, как министр, или, может быть, даже счастливее всехминистров (за одним только исключением), о которых я когда-либо читал илислышал.

Пребываю, великий муж

и (что более к вашей чести)

добрый человек,

вашим благожелателем и

почтительнейшим

соотечественником,

АВТОР

Я бы желал, чтобы отец мой или мать, а то и оба они вместе, — ведьобязанность эта лежала одинаково на них обоих, — поразмыслили над тем, чтоони делают в то время, когда они меня зачинали. Если бы они должным образомподумали, сколь многое зависит от того, чем они тогда были заняты, — и чтодело тут не только в произведении на свет разумного существа, но что, повсей вероятности, его счастливое телосложение и темперамент, быть может, егодарования и самый склад его ума — и даже, почем знать, судьба всего его рода