По классу прошел дружный смех. Чекин обернулся.

— Чего ржете?

— Слаб у тебя чердак, ох, как слаб! — сказал Курганов. — Всегда болит. А казалось бы, чему там болеть? Что у тебя там, мозги, что ли?

— Как у всех, Николай Гаврилович, — скромно отвечал Чекин. — Наверное, мозги.

— Наверно? А вот даже не знаешь, что мой вопрос до заданного на сегодня не касается.

— Меня, Николай Гаврилович, все одно завтра будут драть, — поспешил сообщить Чекин, чтобы кончить этот никчемный, по его мнению, разговор.

— Тогда садись, — сказал Курганов. — Каждый работает, чем может.

Он задумался, потом продолжал:

— Вот вас здесь в корпусе шестьсот человек. Российское государство на вас тратит сумму немалую: сто двадцать тысяч рублей в год серебром! Зато и от вас оно требует нешутейного труда. Какие науки вы должны превзойти здесь? Начнем с моих математических: геометрия, алгебра, арифметика. Дальше идут: корабельная архитектура, механика, артиллерийская наука, штурманское дело, астрономия. И это не все. Считай еще: география, философия, генеалогия, риторика, морское дело, нравственная философия, словесные науки, право, язык...

— Русский! — крикнул Чекин.

— Верно, это даже и ты знаешь, — улыбнулся Курганов. — А ну, какие еще назовешь?

— А еще французский и английский.

— Немецкий, датский, шведский, латинский, итальянский! — кричали с разных сторон.

— Верно. Вот видите, сколь много вам надо знать, — сказал Курганов.

— А геодезия? — напомнил Вася. Ему полюбилось это слово.

— Геодезия — особый класс, того в расчет не берем, — отвечал Курганов Васе. — А вот еще забыли чистописание, правописанне, танцы, фехтование, такелажное дело. Вот сколько! Как же вы будете изучать такую численность наук, если будете учиться, как Чекин?

— Постараемся, Николай Гаврилович! — весело, хором отвечал класс.