— Закрестить нужно было, — посоветовал давешний голос.

— Погоди ты, поп! — огрызнулся на него Чекин. — Не мешай! Был у нас в деревне один мужик. Фролом звали. Вышел он раз вечером из избы лошадям корма задать, глядит, а черный тут как тут! Мужичок малость струхнул, но, однако, не отступился, нащупал в темноте кол, что двери в конюшне припирали, и думает себе: «Ну, нет, шалишь, брат, ко мне воров не подведешь, я сам у любого могу сонную свинью взять». Действительно, человек он был отчаянный на всякие дела, а пес так к нему и лезет, так и скулит, носом в самые руки тыркается. Почуял тут Фрол неладное, сотворил молитву, размахнулся да как свистнет кобеля по башке!.. Того сразу как не бывало, ровно провалился сквозь землю.

— Нечистая сила?

— Фрол тоже так подумал да скорее ходу домой, только по дороге обо что-то споткнулся, будто об человеческие ноги. Однако шмыгнул в избу, закрестил дверь да на засов.

— А черный?

— Погоди не перебивай! — продолжал Чекин. — А наутро глядит: батюшки! Середь двора лежит его сын Ванька с разбитой головой, а кругом кровь. А Ваньку этого незадолго перед тем сдали в солдаты. Только он убежал, убоялся солдатчины и, видно, пристал к разбойникам.

— А у нас было такое... — начал другой рассказывать. — Под чистый понедельник, когда можно подкараулить колдуна, один мужик ночью за деревней убил колом свинью, а она оказалась девкой из той же деревни.

— Вранье это все. Не бывает так, — сказал вдруг Вася.

Все обернулись. Некоторые даже повскакали на ноги, производя изрядный шум. До того удивительно было всем видеть Головкина целым и невредимым и тут же рядом среди них.