Терпеть тебя не могу. И себя ненавижу за то, что был дураком, взвалил себе на спину такую обузу ради удовольствия втоптать ее в грязь, когда вздумается! А теперь дела у меня пошли так, что я мог бы жениться на ком угодно. И то не хочу, лучше быть холостяком. Мне бы и надо остаться холостяком, и приятели у меня такие! А вместо того я прикован к тебе, как к колоде. Ну! Чего ты суешься со своей постной рожей, когда я прихожу домой? Неужто мне и забыть про тебя нельзя?

- Как поздно! - сказала она веселым тоном, отворяя ставни после некоторого молчания. - Белый день на дворе, Джонас!

- Белый день или черная ночь, какое мне дело? - был любезный ответ.

- И как эта ночь прошла быстро! Я вовсе не устала дожидаться, ничуть.

- Попробуй еще раз меня дожидаться, посмей только! - проворчал Джонас.

- Я читала всю ночь, - продолжала она. - Начала, когда ты ушел, и читала, пока ты не вернулся. Очень странная история, Джонас! И правдивая, так говорится в книге. Я расскажу тебе завтра.

- Правдивая, да? - злобно сказал Джонас.

- Так говорится в книге.

- А было там что-нибудь про человека, который решил укротить свою жену, сокрушить ее дух, обуздать ее прав, раздавить все ее капризы, как орехи... может, и убить, почем я знаю? - допытывался Джонас.

- Нет, ни слова, - быстро ответила она.

- Ага! - возразил он. - Вот это так будет правдивая история, и очень скоро, хоть в книге ничего на этот счет не говорится! Врет твоя книга, я вижу. Подходящая книга для такой лгуньи. Но ты ведь глуха. Я и забыл.

Опять наступило молчание, и мальчик стал уже уходить, крадучись, когда услышал ее шаги наверху и остановился. Она подошла к Джонасу, заговорила с ним ласково, сказала, что полагается на него во всем, будет всегда спрашивать его и делать, как он захочет, и что они еще могли бы быть очень счастливы, если б только он был с ней поласковее. Он ответил проклятием и...