Болезни болезнями, тоска тоской, а выживать надо было, ну и стали выживать. Школа музыкальная в Ежовске была, со временем мать туда училкой устроилась, но зарплата чисто символическая, слезы, а не зарплата, так что поголодать здорово пришлось, пока не научились на огороде что-то выращивать. Трудно было, мать уже давно отвыкла от подсобного хозяйства, да и не любила она этого, но когда зиму на геркулесе просидели, вопрос о любви к сельскому хозяйству отпал сам собой. Так что в мае я, считай, в школу не ходила. Вместе с мамой, жопой к солнцу, башкой в грядку, осваивали наш небольшой земельный надел. Хотя про солнце сильно сказано. Оно нас по большим праздникам баловало. Вообще погода в Ежовске – это отдельная тема. Город вечного ноября. От одной погоды повеситься можно – всегда серая муть на улице. Так что на огороде не то чтобы все цвело и пахло. Помогали прожить еще и леса кругом. Лесов там много. В них и кормились лето да осень: грибы, ягоды, орехи. Я большим спецом стала по сбору запасов на зиму. А потом и к рыбалке пристрастилась. Ежовск на озере большом стоит – Ежовое озеро называется. Так что перебивались как-то, не помирали. Ходили, правда, оборванками, что я, что мать. Но это в Ежовске не очень унизительно, там многие граждане на бомжей смахивают.

А потом мать на свадьбы стали приглашать. Она аккордеон в голодное время продать не смогла – никому не нужен был, а тут у соседей сын женился, гостей полон дом, а баянист раньше времени назюзюкался до невменяйки, ну они к маме: «Маруся, выручай!» Мама взяла аккордеон и пошла, вернулась домой поздно и с головной болью, зато с месячной зарплатой в кармане.