Шварц. Белую?
Таисья. Белая - антипсихотическая. От маниакальных явлений.
Шварц. Маниакальных явлений, увы, нет.
Таисья. Мания величия.
Шварц. Мании нет, только величие.
Таисья. И мании преследования.
Шварц. Зеленая от беспамятства, красная для вдохновения, розовая для восстания из мертвых. (Окончательно просыпается.) А противозачаточные? Почему я не принимаю противозачаточных?
Таисья. Куда интереснее, почему я их не принимаю.
Шварц (садится; его речь сопровождается специфической жестикуляцией и гримасами, не всегда соответствующими содержанию, зато придающими неожиданную выразительность.) Потому что Римский Папа запрещает. Специальной буллой. "Кондоминиум контрацепто рис". Городу и вселенной. А мне Папа сказал: можете. Вы лично - можете. Ты лично - можешь! И я ему: и ты, в обход буллы.
Таисья. А правда, почему ты не знаком с Папой?
Шварц. Я?! Мы с Папой объездили все кабаки по Аппиевой дороге! Он меня возил по кабакам, а я ему открыл двери во все лупанарии. Переодел его в женское платье, как Ленин Керенского, и - Папа, прэго. Точнее, сам переоделся: его с пятого на десятое узнавали, а меня - каждая латинская собака. Настоящая Папина фамилия - Ворошилов. А моя мать гуляла с красным комиссаром, с Климент Ефремычем. Ко мне Его Святейшество Понтификус только так и обращался: сынок.
Таисья. Багрова Папа принимал, а тебя нет.
Шварц. Багров звонил в Ватикан, в Римскую курию, клялся, что он католик. Для меня такая ложь, такое кощунство, такое "аще в анафему впадоша", неприемлемо. Я честный панмонголист. Мне из курии позвонили: а вы? Я говорю: пан-ман-га-лист! Они: а встреча с Папой? Я говорю: еще не время.
Таисья. Прими белую.
Шварц. Белая - вечерняя. А сейчас ночь, день - все, что хочешь, только не вечер. (Поет для самого себя.) Эх, да не вечерня-а-я. Не вечерняя заря.