Звонит телефон, два звонка, четыре: ни один, ни другая не двигаются с места.

Шварц. Возьми трубку. А то я возьму.

Таисья. Я тебе возьму! Человека надо выдержать. Как вино. (Берет трубку.) Да... Он работает, просил не отрывать... Жена... Таисья Шварц... Комитет по Государственным премиям? (Меняя тон.) Здравствуйте... Просто Таисья, конечно,до отчества еще не доросла... Да?! А знаете, может, и нескромно прозвучит, но я-то думаю, что если кто и заслужил, то Валерий Шварц. Принявший лиру из рук Пастернака и Ахматовой и передавший Бродскому... (Смеется скорее угодливо, чем искренне.) Абсолютно. Абсолютно правы: и сам ею попользовавшийся... Две анкеты, так, две фотографии три на четыре. Четыре экземпляра последней книги, поняла. Последний сборник у него "Амальгама" - может быть, лучше "Избранное", как вы думаете?.. И то, и другое? Давайте и то, и другое... (Опять смеется так же.) Абсолютно... Абсолютно... Именно: лучше больше, чем меньше... (Смеется заливисто.) Лучше лучше, чем хуже. Именно. Абсолютно... Спасибо... Обязательно... Абс... Абсолютно... Обязательно... Подождите, он, кажется, встал из-за стола. Да. Сейчас передам ему трубку. (Шварцу.) Выдвигают на Госпремию. Давай, соберись. Сконцентрируйся.

Шварц снимает ближнюю к нему трубку.

Шварц (в трубку). Да... Валерий Антоныч. Валерия Шварца знают званые, а Валерий Антоныча - избранные... Большая честь, большая честь. Творческие мои амбиции вполне удовлетворены, о финансовых не будем говорить, нетрудно догадаться, но поэту много и не надо. А вот признание читателей в форме премии от государства украсило бы мой закат, украсило бы. Украсило именно так, как художник моего склада и калибра может мечтать в конце пути... Да, да, лиру, точнее две... Да, от Бориса Леонидыча и от Анны Андреевны. Из рук в руки... Да, Бродскому. Одну Бродскому, другую оставил себе... (Улыбается.) А это секрет. Какую кому - это знали только мы двое, да. Я и безвременно ушедший...